чил — этого не пришлось ни одному человеку на себе получить. Все до одного без всякого достижения умерли и будут они умерать с такой однобокой жизнью: хорошее и теплое надо, а холодное и плохое не надо. Природа от человека не хоронится и не уходит от человека: нужно плохое, идет с плохим; надо хорошее — тоже идет с хорошим. А вот от плохого, холодного уходит, ему человек неимущий не нужен, человек нужен богат: вся погоня за этим делом, вся история глядит прямо сделать такому человеку. А в Природе век один: с пути забрать с собою всех. У меня, как у Матери родной, хватит сил на всех, мои дни для этого приходят и уходят для того, чтобы себя менять — и хорошее, и плохое ставить на арену для того, чтобы в жизни не умерать, а жить вечно. Этого между людями не рождалось так. Родится человек, сам себя он нам покажет, как надо будет делать, от чего ему в Природе не будет вредно. Этот человек уже на пороге стоит, себя показывает не таким.как все люди — простуживаются и болеют. Я. говорит Иванов Порфирий Корнеевич, не такой как все люди есть зависимые вояки, борцы с Природой. Я независимый любитель Природы человек, не ухожу со своим: сбоку мест хватает, становись и то делай, что будет надо всем делать без конца и краю: не нуждаться ничем, быть богатым человеком, чтобы в Природе не терять нигде и некак здоровие. Эта возможность в Природе есть только человеку...

Природа про это знала, но она крепко молчала. Ее дело одно: придти, показаться — даже «здравствуй» не сказала, тут же собралась и ушла. Мы не видели, как такой наш летний день приходил, ни одной капелечки не осоздал дождя. Взошло солнышко над всеми нами, высоко просветило и медленно оно на месте не стояло. А когда кинулся у себя чего-либо хорошенького, придуманного на этой земле сделать — уже солнышко скрылось, нет его. Мы встретили ночь, собираемся все, как один человек — нас заставляет Природа, чтобы мы с вами находили вечно причитающееся место и на всю ночь; хозяйничать никому не мешает в это