мне хотелось уже тогда об этом самом писать! А как же я не буду об этом писать, если это есть правда одна для всех.

23.  Врачам надо человек больной. А такого как я, Иванов, им не надо. Они для этого выстроили больницу, которая держит у себя таких человеков, а может по нездоровию хуже. 900 человек, четырехэтажную — где всего наберешься: жизни и смерти, без чего больница не бывает.

24.  Помню, сами больные окружились наблюдением через волчок. Мы лежали в первой наблюдательской, я был одиннадцатый меж ними. А справа в углу лежал капитан, «служака» его называли. Он придумал по старинке воевать с нами: ночью, когда больные спали, он поднимается, берет свой ботинок и им бьет по лицу. Одному справа, сонному разбил лицо и другому. Я эту картину в этом деле разгадал: он нам всем поразбивает морды, а мы останемся без всякого наблюдения.

25.  У меня рождалась сознательная самозащита обиженного человека: я за ним наблюдаю — день спит, а ночью воюет с людями. На четвертом человеке я ему его аппетит согнал.                                                               

26.  Он идет со своим ботинком к больному, а я напротив него не для того, чтобы подраться — друг дружку побить. Этого я не допускал у себя, я не из таких был. Но предупредить надо. Я ему говорю: — ты куда же лезешь? Он моего поступка послушался и не стал больше делать этого. После чего этого капитана от нас убрали. Куда они его задевали я с ним больше не встречался.

27.  А нас всех по своим заслугам определили. Я попал к политическим, к таким людям, кто против политики. Сидели разные люди, но я их знание и умение сам себя показывать своею обходительностью не боялся, а старался прослушать, что же он знает и чего он делал не в больнице, — когда он был на воле. Он был не таким человеком, как я сам себя тогда показывал. У меня были способности на все, у меня было действительное здоровие, кому приходилось низко кланяться.

28.  А Природа, где бы я только не был, она со своими такими днями одно только самохранение подсылала. Я на ногах тогда уже стоял, понял что они у меня произвольные служили пользой. Я никогда и никак не шел к врачу, за помощью не обращался — считал в этом себе унижением.

29.  Но разговор вел. Они думали, на мне это чумовое. Я иду в баню. Командуют по нескольку человек из 11 отделе-